Лохпожизни (lokhpozhizni) wrote,
Лохпожизни
lokhpozhizni

Страх

Страх - защитная функция организма.

Производная от вшитого в нас инстинкта самосохранения.

Всегда старался держаться поодаль от людей бесстрашных. Бесстрашие, незнание страха - это либо неспособность прогнозировать развитие событий и осознавать последствия своих поступков, либо мания саморазрушения. Бесстрашный человек - либо дурак, либо маньяк. Перевидал я их, будь здоров.

Лежат по кладбищам ровными рядами, не дожив до 30-ти.

Отборные храбрецы.

Стрёмно не "не знать страха", а "не уметь преодолевать страх".



Если отбросить детские фобии вроде боязни темноты, покойников и одиночества, то в сознательном возрасте я страх испытывал несколько раз - когда речь шла о моей жизни. Я не Герой, не сын Героя, но, хоть и откладывал кирпичи, они не вываливались из моих штанов.

Один из таких опытов преодоления страха я попробовал воспроизвести письменно



Со стороны КП батальона взлетела зеленая ракета и Акимов надел шлемофон.
- Семин, Шкарупа, Мартынов, Елисеев, Андрюхов, - перечислил он почти весь наш экипаж через минуту.
- Я, - ответил каждый из нас.
- Собирайтесь на прочесывание. Построение роты через полчаса. На броне остаются только водитель и башенный.
- Утес брать, товарищ старший лейтенант? - уточнил Саня Андрюхов.

Нам не пришлось идти полкилометра до КП роты: ложбина находилась с нашей стороны, за разведчиками, поэтому, вся рота пришла строиться к нам, а дальние даже доехали - два самых дальних в роте бэтээра, стоявшие за километр от нас, поехали в нашу сторону, забирая по дороге попутчиков с других экипажей.
Прежде, чем встать в строй, я в десятый раз осмотрел себя:
Трусы сухие и мне хочется надеяться, что они такими же останутся и через час.
Подменка четвертого срока, в которой уже умерло пять дембелей, но довольно чистая - перед операцией я простирнул ее на прачке.
Ремень хороший, кожаный, новый. На нем сзади металлическая фляжка до половины заполненная чаем.
Шнурки на сапожках затянуты крепко, но не туго. Так, чтобы голенище плотно и бережно облегало голеностоп и он не вихлял на камнях.
Броник, из которого я еще в полку вынул титановые пластины, чтобы облегчить вес. Без бронежилета мне никто не позволит встать в строй и на войну не пустит. А так, со стороны, обычный бронежилет. Вот только бы Акимов или Бобыльков не догадались до меня дотронуться.
Поверх броника - БВД. "Боевая выкладка десантника". В нее я положил по одной красной и зеленой ракете, две эфки и одну эргэдэшку. В трех гранатах уже ввинчены запалы, только бросай. В левом нижнем кармашке бэвэдэшки - ИПП. Индивидуальный перевязочный пакет.
Но голове - панама. Поверх панамы - каска.
Всё.
Больше у меня ничего нет. Никакого другого имущества.
Пулемет стоит у моих ног и такой привилегией - не держать в строю оружие в руках - в роте обладают только пулеметчики ПК и агээсчики. То есть, собственно, только наш взвод. Автоматов у нас во взводе только два - у командира взвода прапорщика Кузнецова и у его заместителя старшего сержанта Пименова. У Андрюхи с Елисеем АКС-74У, который никто не воспринимает как полноценный автомат. "Плевалка" она и есть "плевалка". Вот только сейчас я бы с радостью променял свою тяжелую виолончель на маленькую удобную плевалку. Пусть на дистанции свыше двухсот метров толку от того АКСУ никакого, но для ближнего боя он очень даже неплох и гораздо выгоднее пулемета.
К моей виолончели снизу пристегнута коробка на сто двадцать пять патронов. Хорошенько подумав, я решил не оттягивать себе руки запасной коробкой, а просто кинул еще одну ленту через шею. В этой ленте у меня на одно звено больше, чем в коробке - полтораста патронов.
- Рота, становись! - перед нами бодрый веселый старший лейтенант Бобыльков. Кажется, он вообще никогда не унывает. Ни хмурым, ни даже озабоченным я его ни разу не видел. Легко мужик службу тянет. Ротный сейчас тоже в каске, в бронежилете, поверх которого накинута такая же бэвэдэшка как и на остальных.
- Значит так, мужики, - ротный перешел на неофициальный тон, - Ну, в принципе вы все сами видели час назад. Я про то, как Царандой чесал кишлак. Да чего там? С самого начала было понятно, что прочесывать его будем мы.
Тут тон его стал совсем уже некомандирским:
- Мужики, прошу вас... Все, чему я вас учил во время занятий в полку, ради чего гонял вас на полигоне... Все, что вы умеете... Вложите в эти несколько сотен метров. Кроме нас с вами это сделать больше некому.
Самому старшему мужику в роте был двадцать один год.
- Рота, смирно! Слушай боевой приказ, - ротный не повысил голос, просто стал говорить так, к ему и дСлжно было говорить, ставя задачу своей роте, - приказываю провести прочесывание населенного пункта Талукан...
- Рубеж... метров...
- Ориентиры...
- СекторА...
- Первый взвод... Ориентир слева...
- Второй взвод... Ориентир слева - первый взвод.
- Третий взвод... Ориентир слева - второй взвод.
- Действуем парами. Объявляю состав пар...
- Напоминаю, что при входе в любое помещение, сначала кидаете гранату, дожидаетесь взрыва, затем входите сами.
Через ту же самую ложбину, по которой вчера полк заехал в Талукан, сейчас в него стали пешком входить второй батальон, саперы и полковая разведка. Роты подходили к ложбине повзводно и выходили из нее уже цепочкой. Взводные цепочки расходились вправо-влево от ложбины согласно боевому приказу. Каждая рота и каждый взвод имел свою полосу прочесывания и свои сектора наблюдения и обстрела.
Пулеметчики Семин и Мартынов были приданы второму взводу.
Чесали вчетвером: я, замок второго взвода Ахметкулов, Мартын и молодой воин. Гранат я с собой взял всего три, но немного успокаивало то, что у Ахметкула автомат с подствольником, а на боку болтался планшет с десятью ВОГами для него. Наша четверка действовала парами: я - молодой воин, Мартын - Ахметкул. Одна пара идет вперед метров на пятнадцать, вторая прикрывает. Всё как учили.
Самое поганое при прочесывании "зеленки", так это то, что никогда не отгадаешь откуда по тебе выстрелят. Идешь по кишлаку живой мишенью и не знаешь, может на тебя уже навели автомат и сейчас совмещают мушку с прицельной планкой.
Я попробовал представить себе провонявшего потом бородатого душмана, который, зажмурив один глаз, выцеливает меня, и его палец, легший на спусковой крючок... но ничего у меня не вышло. Фантазия у меня слабовата - не смог я представить как меня будут убивать.
Я обернулся назад и увидел, что мы прошли уже метров восемьдесят. Восемьдесят метров - это почти одна десятая часть всего того, что нам нужно пройти для выполнения боевого приказа.
"Другого приказа не поступало, следовательно, до другого края этой чертовой долины меня никто не погонит. Бобыльков же сказал: всего один километр".
Было ли мне страшно?
Да.
Мне было очень страшно.
Я не наложил в штаны, но ноги мои подогнулись, готовые спружинить и откинуть мое тело с оси прицеливания при малейшем настораживающем звуке, откуда бы и с какого расстояния этот звук не донёсся.
Мне было настолько страшно, что я видел и слышал не только глазами и ушами, но и затылком, всей кожей своей, прямо через хэбэшную подменку и бронежилет без титановых пластин. И кожей, и нутром я впитывал в себя все, что было от меня на расстоянии выстрела из винтовки.
Мне было так страшно, как никогда не было страшно ни до, ни после Талукана. И никогда я не чувствовал мир вокруг меня так остро и не впитывал его в себя так полно как сейчас в этом проклятом кишлаке, который я запомню на всю оставшуюся жизнь.
Запомню не его - запомню свой страх в нем.
Дувал, вдоль которого шла наша четверка, оборвался входом во двор. Двор этот был за малым что не на гектар и большая его часть была еще вчера занята спелой пшеницей. Сегодня вместо пшеничных колосьев тут лежала гарь и ее помойный запах не показался мне противным - я готов был выжечь еще хоть сотню таких полей, лишь бы те, кто стрелял вчера по нашей колонне, вместе со всеми их страшными ханумками и голожопыми чумазыми попрошайками-бачатами, сдохли в зиму с голоду. Внутри этого просторного "двора" возле правой стены дувала стояла глиняная халупа с маленькими оконцами без стекол. Туда-то нам и было нужно. Возле большой жилой халупы стояла халупа поменьше - сарай или загон для скотины. Двери в обе глиняные постройки были закрыты, но не на замок, а просто затворены.
"Заходим мы, допустим, туда, а нас там с двух стволов в упор встречают. Или открываем мы дверь и срабатывает растяжка".
Ахметкул левой рукой перехватил автомат за пистолетную рукоятку, локтем правой прижал приклад к своему боку, а палец, которым чаще всех остальных ковырял в носу, положил на полукруглую скобу подствольного гранатомета.
Пух! И маленькая проворная гранатка ВОГ-25 вынесла дверь вместе с косяком и разорвалась внутри дома.
"Пойдем, посмотрим: как люди живут?"
Я рукой показал Мартыну, чтобы он взял под контроль сарай, а духу указал на вход во двор. Вслед за Ахметкулом я вошел внутрь глиняной халупы.
Более нищей нищеты себе трудно вообразить. Ни стола, ни стульев. Свет дают только два крохотных оконца, да дверной проем уже без двери. На земляном полу постелены две пыльные кошмы, ничем не похожие на персидские ковры. К потолку железным крюком подвешена лампа "летучая мышь". Сбоку возле стены стоит не кровать, а ложе: две длинных и две коротких жердины сбиты в прямоугольник, пространство между ними оплетено толстой веревкой. Гамак - не гамак, кровать - не кровать. Ложе. На том ложе валяется серое одеяло из немытой верблюжьей шерсти.
И у стены напротив кровати - новенький японский двухкассетный стереомагнитофон "International".
Шел 1365-й год по мусульманскому календарю.
Вообразите себя в замке командора Ливонского ордена.
Щиты, кольчуги, копья арбалеты.
Братья-рыцари, кнехты, пажи, оруженосцы.
Боевые кони, вьючные лошади, псарня, соколиная охота.
И все это хозяйство освещают не обычные для того времени сальные свечи, а нормальные лампочки накаливания, ток для которых вырабатывает дизель-генератор, который тарахтит в углу у крепостной стены.
Или представьте, что вы в войске Дмитрия Донского едете на встречу с темником Мамаем.
Дружина, ратники, ополчение.
Кони покусывают удила, фыркают и прядают ушами.
Народ кто с чем: с копьями, мечами, булавами, дубинами, косами, вилами, дрекольем.
Только у Осляби в руках СВД с оптическим прицелом ПСО-1, а у Пересвета за плечом трется о кольчугу гранатомет РПГ-7. Судьба Челубея решена. Художник Авилов свою знаменитую картину не напишет и ее не поместят в школьные учебники.
Вот это сочетание Четырнадцатого и Двадцатого веков, их перетекание из одного в другой, никогда не переставало меня поражать в Афганистане. Поразило и сейчас. Среди средневековой убогой нищеты стоит новенькая современная электроника. Очень соблазнительная и чрезвычайно необходимая в солдатском обиходе.
"Эх, хорошо бы его к нам в экипаж!".
Все еще не сходя с места я прикинул количество кнопок, лампочек, размер и мощность колонок. Такой "мафон" врубишь - так уж врубишь. За пять километров слышно будет. Магнитофон мне очень понравился и мне нестерпимо захотелось иметь такой же.
Но я знал и другое:
Отрываю я его от пола, отлетает прижатая чека гранаты и я не успею добежать до выхода.
Или, хуже того - я приношу магнитофон в машину, пацаны залезают в десантное, чтобы его послушать, нажимаю кнопочку воспроизведения - и гремит взрыв.
Не факт, что мафон нашпигован взрывчаткой, но зачем проверять это на себе?
Чтобы не мучить себя соблазнами я на глазах у Ахметкула дал очередь из пулемета по этому чертову мафону. Ни второму, ни четвертому взводу он не достанется.
В сарае тоже не было ничего интересного, кроме лопат и мотыг. Лопата мне бы не помешала, но куда мне с ней сейчас? А "летучую мышь" я повесил себе на ремень - в хозяйстве все пригодится.
Мы снова вышли на ту же улицу и увидели, что пока мы вошкались в этом дворе, цепь ушла метров на сто вперед. На мой выстрел, совершенно правильно, никто в роте не отреагировал: ответной стрельбы не было, красную ракету мы не давали - так зачем же зря отвлекаться? Не переставая вертеть головами во все стороны мы постарались догнать цепь.
"Господи! Как же мне страшно!".
А вот и арык через который переходил Царандой и за которым их обстреляли. Мосток через него лежит метров за пятьдесят вправо, но мне проще его перепрыгнуть, чем обходить.
"Сейчас должно начаться".
Ничего интересного или настораживающего. Мы идем между дувалов, за которыми чернеют сожженные нами вчера пшеничные поля. Впереди метрах в двухстах цепочка пирамидальных тополей. Посередине расстояния до них прямо в дувал врезано какое-то толстое, кряжистое дерево, вроде нашего дуба.
"Господи! Дай мне дожить до того дуба!".
"Через сколько времени обстреляли Царандой, после того, как они перешли арык? Минут через пять? Значит, они успели пройти метров триста. Триста метров - это примерно вон те тополя. Следовательно, душманы в качестве ориентиров пристреливали именно тополя. Там то нас и..."
Мы поравнялись с толстым деревом. Дувалы нам где-то по плечо, через них прекрасно видно все, что за ними. Видно, что мы не отстаем от цепи. Идем вровень со всеми.
"Я еще живой! Господи, дай мне дожить до тех тополей!".
"А ведь, пожалуй, чесать осталось не более трехсот метров".
Это самые страшные метры, потому, что мы уже подошли к тополям.
"Сейчас? Откуда?!".
Ничего подозрительного. Ну абсолютно ничего! Полная тишина.
Очко играет...как симфонический оркестр.
Улица между дувалов ломается углом вправо.
"Блин! Ну и скверно же чувствовать себя на прицеле!".
"Если улица изогнулась вправо, значит нужно больше внимания уделять налево".
По обезьянам из Царандоя в этом месте уже стреляли.
"А я взводному из минбанды сорок чеков должен. Занял и не успел отдать до выезда. Вот я урод! У меня пайсы - двадцать тысяч. Отдал бы одну взводному и закрыл долг. Если убьют - стыд-то какой!".
Мы вчетвером присели раньше, чем поняли, что прозвучала короткая очередь где-то левее нас.
Та-тах.
Судя по звуку - АК-74. У духов таких автоматов нет. Значит, стрелял кто-то из наших. Ответа нет, значит, можно подниматься с карачек и идти дальше.
"Господи, дай мне прожить еще пятьдесят метров!".
"Может, мне курить бросить?".
Сто метров осталось. Пусть не сто, пусть двести, но это же пустяк по сравнению с тем, что мы уже прошли! Дальше идет земля, распаханная НУРСами. Ровненькое такое поле пушистой, не успевшей слежаться свежевывороченной земли.
"У них даже земля уродская. Песок один".
Ничего, цепь идет ровно. Было всего два выстрела в нашей роте - мой по магнитофону и из АК-74 неизвестно по кому.
"Что ж мне страшно-то как? Я же мужик!"
Мне страшно не то, что меня убьют. Мне страшно что после меня не останется на этой земле никого.
Никого не оставил я после себя - ни сына, ни дочку. Никому не передал свое имя - Андреевич. Не успел. В восемнадцать лет призвался. Не до отцовства мне было - пьянки, девочки, дискотеки. Какая уж тут семья? Ветер в голове.
"Блин, вот я дурак! Ну, почему я не вдул Светке и не обрюхатил ее? Джентльмен, хренов. Она бы уже сейчас родила. Был бы у меня в Союзе сын. А так убьют и вместо сына останется только надпись на памятнике: "Сержант Сёмин Андрей Борисович. 1966 - 1986. Погиб при выполнении интернационального долга". Господи! Честное слово: первое, что я сделаю после возвращения домой - это завалю Светку на диван и влуплю ей - дальше некуда. Первое, что я сделаю - я сделаю СЫНА!".
Если останусь жив, конечно.
Белая ракета?
"Что это? Неужели всё?! Неужели кончилось?"
Я не верил своему счастью - я остался живой.
"А страху-то было... Господи, прости меня за то что я Тебя отвлек. И за то, что я не верю в Тебя - тоже прости".


Полная версия [тут]http://lit.lib.ru/s/semenow_a/text_0020.shtml






Tags: Война
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • За что меня сажают в тюрьму? (С)

    Вчера в Казённом Доме свёл знакомство с Наивной Девочкой Она прекрасна и невинна, если не считать того, что она мошенница, воровка и убийца , а…

  • Российская конФедерация.

    Из курса теории государства и права я помню, что конфедерация — наименее прочное государственное образование по сравнению с унией или федерацией. В…

  • Практическая польза от лысины

    Вчера увязался за Суровым Металлургом женой на мероприятие: спартакиаду. Мероприятие проходило за городом, в санатории «Надежда», возле…

  • Пацаны, я так это дело не оставлю

    Юридическая специальность приучила меня к дотошности и скрупулёзности. Доводить дела до вступления решения в законную силу - это Школа. Азы. Как…

  • Есаул молоденькой. Звать его Володенькой

    На стыке 80-х и 90-х на нашу безмозглую творческую интеллигенцию внезапно обрушилось снизошло помутнение "национальное…

  • Я этого мальчика ненавидел

    1970-е годы. Лютует этот самый ТоталитаризЬм, только я этого не замечаю и не понимаю, что живу в рабстве. Мне нужно собираться в школу. Я еле…

  • А.У.Е. - Катехизис нищебродных утырков

    По стране шагает движение А.У.Е.. "Арестантский уклад един". С каждым днём он захватывает всё больше сторонников. Сторонники эти - в массе своей -…

  • Не зря Берёза называл Его Крысёнышем

    С возрастом Его рожа делается всё отвратительнее и, обколотая ботоксом в погоне за Вечной Молодостью, всё более становится похожа на крысиную.…

  • Как избраться президентом

    Я два раза был начальником избирательного штаба кандидатов в депутаты и оба раза доводил своих доверителей до заветного мандата. Как окучивать…

Buy for 20 tokens
Моему блогу требуется продюсер. Пишу сам. Только уникальный контент. Без копипасты. Лохпожизни
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments