Лохпожизни (lokhpozhizni) wrote,
Лохпожизни
lokhpozhizni

Герой Советского Союза

Не байка.
Героя видел лично.

Лет 40 назад, когда я был еще пионером, к хмельному застолью, понятное дело, меня не подпускали.
Но и не гнали из дома, когда приходили гости.
Один из таких гостей, с которым приятельствовал мой дед, когда разговор свернул на тему Великой Отечественной, под рюмочку рассказал, как он стал Героем Советского Союза.
Герой рассказывал, а я вертелся за спинами взрослых и слушал.

О Герое.
Не ханыга, конечно, не пьянь, не рвань, но и героического в нем ничего не было.
Обыкновенный деревенский мужик.
Будете проезжать мимо стада, обратите внимание на пастуха: вот это он и есть – Герой.
Точь-в-точь.



Ему бы не Звезду Героя носить, а кнутом щелкать.

Призвался Герой в 1942 году, двадцати трех лет от роду. До призыва никогда не был в городе, железной дороги не видел.
Образование четыре класса.
Тупой, неотесанный деревенский парень.
Работник тяжелого физического труда.


До 1943 года служил рядовым в запасном полку.
В 1943 году был зачислен в школу младших командиров.
В начале 1944 года был выпущен из школы сержантом, командиром противотанкового орудия.
Почти через два года службы в армии попал на фронт.
Под конец войны.
И не надеялся уже.



Несколько месяцев провел на передовой и во втором эшелоне, но в серьезных боях не участвовал.
Рокоссовский гнал немцев и те бежали не оглядываясь.
Герой служил в противотанковой артиллерии, которая сильна в обороне, но почти бесполезна в наступлении.
Какие тут бои?
Поспеть бы со своей пушкой за пехотой.

И вот – бой.

Сначала ничего не предвещало ни боя, ни Звезды Героя.

В белорусских лесах и болотах идёт дорога.
Выходит из леса, метров через пятьсот делает поворот и снова идет прямо.
Болота – не сплошные. В низинах – топь, а на пригорках – сухо. Даже деревца кое-какие растут.

Комдив (не генерал – командир артдивизиона) поставил на прикрытие этой дороги два расчета противотанковых орудий. Задачу поставил так:

- В лесу находятся окруженные немецкие части. Сейчас их добивают. Если какой-нибудь танк выползет из леса на дорогу, вы его шуганите, чтоб он обратно спрятался.

Отчего ж не шугануть?
Всего один танк.
Ничего страшного.
У нас две пушки.
И взвод пехоты.
Справимся.

Метрах в трехстах от поворота оборудовали огневые позиции: первая пушка слева от дороги, вторая пушка справа.
Пехота выкопала себе траншеи впереди пушек.
Всё, как положено.

Сидят, курят.
Может и обойдётся?
Может и не выползет этот танк?

Не обошлось.
Танк выполз.
За ним второй танк.
За вторым третий.
И так далее.


Танковая колонна.

Опушка леса метрах в восьмистах от орудий и вот оттуда, из леса, на дорогу гуськом выезжают танки.

Что хорошо?
Хорошо то, что справа-слева от дороги топи. Танкам не развернуться в боевой порядок. Только в походный – гуськом.

Что плохо?
Плохо то, что пехоту как ветром сдуло.
Как только заблестел на солнце первый танк, мабута дала дёру.

Осталось только два расчета против колонны танков.

Та, другая, пушка, даёт первый выстрел.
Попадание.
Головной танк встал.
Думали, немцы развернутся и в лес отойдут.

Нет,
Немцам в лес нельзя.
Там их уже крошат.
Немцам прорываться к своим надо.
С любыми потерями.
Хоть какой-то шанс для уцелевших.

Второй танк упирается подбитому первому танку в корму и сталкивает его с дороги.
Дорога очищена.
Колонна готовится продолжить движение.
Тут Герой командует своему орудию.
Орудие стреляет, второй танк подбит.
Другое орудие тем временем подбивает третий танк.

Оба орудия успели сделать еще по два-три выстрела, как их стали накрывать из танков.
Соседнее орудие накрыло прямым попаданием.
Пушка вдребезги.
Весь расчет наповал.

Герой из боя не выходит, командует своим орудием. Наводчик за панорамой, заряжающие от ящиков к замку бегают, снаряды подносят.

Уничтожив одну советскую пушку, немцы огонь всей колонны перенесли на оставшуюся.
Но тоже, видать, нервничают, точно прицелиться не могут.
Прямого попадания нет, но близко, близко, близко.
Осколочно-фугасными.

Проходят минуты.
Герой видит, что кроме него никого возле орудия не осталось: сам заряжает, сам наводит, сам стреляет, сам командует.
С жизнью простился.
Только бы еще один выстрел успеть сделать пока живой
И еще один.
И еще один.
Что б уж не зазря погибнуть.

Чу!
Шум над головой.
Четверка штурмовиков Ил-2 проревела в сторону колонны.
Немцы на попятную, в лес, да куда там?
В два захода разнесли штурмовики всё, что от той колонны оставалось.


И тут уже наши тридцатьчетверки подоспели.

Вернулась пехота, так трусливо бросившая артиллерию в самом начале боя.

На Виллисе на позицию подкатил генерал.
Смотрит, одно орудие всмятку, возле другого стоит сержант:
- Товарищ сержант, ко мне. Доложите обстановку.

А чего тут докладывать?
На Героя робость нашла: целый генерал перед ним.
Герой слова вымолвить от страха не может, только рукой молча в сторону подбитых немецких танков показывает.

Генерал кивнул головой и тут же – адъютанты, порученцы, ординарцы – шестерки генеральские, прихлебатели, метнулись к горящим танкам.
Возвращаются, докладывают:
- Семь танков, товарищ генерал.


Не штурмовики сверху, а противотанкисты в лоб и борта подбили ровно семь танков.

- Ты, сержант, танки подбил? – генерал спрашивает у героя.
- Стало быть я, товарищ генерал, - признается Герой.

Конечно не он один и не одно только его орудие подбивало танки. Бой вели два расчета.
Он остался единственный, кто выжил из двух расчетов.
Ему и ответ держать.
Ему и почести принимать.

Генерал Героя в охапку. Сажает в Виллис и на свой КП.
Сразу же его в баню, парикмахер тут же, со склада новое обмундирование, в самолет и к вечеру в Москву.
На следующий день в Кремле лично Калинин вручил ему орден Ленина и Золотую Звезду Героя Советского Союза.

У Героя от такого поворота жизни – крыша набекрень съехала.
Сутки назад он со своим орудием в белорусских болотах вяз, а тут, извольте видеть, Москва, Кремль.

Вернулся обратно к генералу… и с того дня фронта даже близко не видел.
Он был единственный в дивизии Герой Советского Союза и генерал, чтоб случайно не погиб, нашел ему должность при своем штабе.

Когда после войны Герой вернулся в свое село, тоже не сразу нашел себя.
Начальство встало перед задачей:
- Имеется живой Герой. Скотником или пастухом его не поставишь, а на большее Герой не способен. У него всего 4 класса и не агрономом, ни ветеринаром он не потянет.

Поставили его на чистую работу.
Помощником счетовода.
По-нынешнему – бухгалтером.
Но, 4 класса – это 4 класса.
Не техникум и даже не ПТУ.
Ниже.

Не потянул Герой умственную работу.

Пробовали Героя и там и сям, пока, наконец, не воткнули его пасечником, где и проработал герой до самой своей смерти.

Tags: Герой Советского Союза
Subscribe
Buy for 20 tokens
Моему блогу требуется продюсер. Пишу сам. Только уникальный контент. Без копипасты. Лохпожизни
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment