May 21st, 2017

Нелепый провал расеянской разведки - разведчик с отбитым мозгом

Сидит себе такой Наш Человек, заброшенный в Логово Врага, в этом самом логове и шлёт донесения на Родину.

Юстас - Алексу.

Не шифруясь.

Открытым текстом.

Через Интернет.

- Дррогой Алекс, настощим докладываю, что все враги сплошь долболёты, вместо водки пьют текилу, а вместо беломора курят бамбук сигары. Один я тут сижу в шортах красивый и всех обдурил.

Collapse )

А простодушные враги кто в смартфоне, кто в планшете - каждый про себя читает;

"Луис Альберто дурак: дал мне взаймы 100 песо. Не отдам". "Жена Хуана Карлоса - Красотка Карменсита - слаба на передок. Я её нахлобучил в первый же вечер" .

И так - про всех врагов, куда внедрился наш разведчик.

Врагам стало обидно такое про себя читать и они решили разведчика немного разоблачить.

Выделили для начала 100 человек и пошли к дому разведчика его разоблачать.

Наш разведчик в это время постил в Интернет очередное гнусное измышление сообщение Алексу про врагов, но увидев, что окружен врагами. крикнул:

- Русские не сдаются!

...и сократил количество живых врагов на одного врага.

Враги очень опечалились такой неожиданной потере товарища и стали вымещать на нашем разведчике бессильную злобу. Отбили ему мозги и всё остальное, что полагается отбивать разведчикам в таком случае.

Разведчик теперь лежит в коме, как дурак.

Враги просят нас забрать набитую опилками тушку тело нашего еле живого разведчика.

Я и то думаю: "А ведь правильно враги мексиканцы поступили. Разве могут Порядочные Люди терпеть рядом с собой такую гниду, как Лёша Макеев? Гниду - к ногтю".

Зачем Лёше Макееву голова, если в ней изначально не было мозгов? Урон невелик, если добродушные мексиканцы немного обстукают эту глупую голову глупого Лёши Макеева, а проку из такого урока, между прочим, целый вагон.

Другие Лёши Макеевы, разбросанные по всему миру, стали судорожно подтирать свои высеры в социальных сетях.

Ага.
Buy for 20 tokens
***
...

You're in the Army now (c). Реабилитация достоинства.

Лично я - человек мирный и сугубо штатский



Свой призыв на действительную военную службу всегда понимал как случайную ошибку Министерства Обороны СССР, вкравшуюся вследствие неаккуратного обращения неизвестного военкоматского майора с моим личным делом. Место моему личному делу - в корзине для бумаг с дальнейшем выносом на помойку и преданием огню, а майор возьми, и засунь его в стопку с делами нормальных людей.



Моя детская любовь к пушкам, танкам, самолётам оказалась взаимной: два года меня тошнило от армии и армию тошнило от меня.



Едва пройдя на территорию военного городка, я с мальчешеской искренностью возненавидел Казарму, Распорядок Дня, Субординацию, Форму Одежды, Дисциплину. Я возненавидел самые Устои, на которых зиждется Армия. С особой лютостью я возненавидел строй.



Дистанцию. Интервал. Строевой шаг. Начало движения только с левой ноги.

Вселенная, разлетавшаяся внутри меня вширь и ввысь, моментально гибла вместе со всеми своими галактиками от окрика:

- Товарищ курсант, ко мне.

По Уставу, я был обязан метнуться к вышестоящему начальнику, начиная с сержанта, командира отделения и доложить ему:

- Товарищ сержант, курсант Пупкин по вашему приказанию прибыл.

Не 730 дней, а 791 день и ночь ежечасного унижения моего человеческого достоинства.

Дедовщина.

Мразь и слякоть.

Дедовщина унижала на первом году, когда старослужащие били меня, и ещё сильнее унижала на втором году, когда бил я. На первом году мне удалось сохранить человеческое достоинство - я не прогнулся ни под шакалов, ни под старослужащих. На втором году я стал бить молодых, как били молодых до меня и после меня. Следовательно, Система прогнула меня под себя, и понимать это - стыдно.

Если бы меня призвали не в 18, а в 24, то есть, я пришел бы в армию с пониманием жизни не 18-летнего пацана, а 24-летнего молодого человека, я бы не стал ложиться под Систему. Я бы при первом случае достал из оружейки автомат и вальнул наглухо ОДНОГО урода. За ОДИН труп УК РСФСР предусматривал срок от 3 до 10 лет. Я бы построил свою защиту по линии "надо мной издевались старослужащие, я не выдержал издевательств", чистосердечно признался бы и глубоко (для трибунала) раскаялся в содеянном и военный трибунал дал бы мне 5 лет лишения свободы. По трём четвертям через 3 года 9 месяцев я вышел бы на свободу.

Да, моя служба вместо двух лет продлилась бы четыре, но я бы сохранил в себе человеческое достоинство не запачканным. В зоне жил бы уважаемым человеком в ладу с остальными заключенными и в гармонии со своей совестью.

В 18 лет я тюрьмы боялся.

Кто бы мне сказал в 18 лет, что через тринадцать лет я буду стучать в дверь камеры ИВС и требовать:

- Начальник, вези меня на тюрьму, а то вскроюсь!

Тюрьма стала моим Домом.

Домом куда более спокойным, уютным и надёжным. чем Армия

В 18 лет я боялся тюрьмы, малодушно мечтал поскорее вернуться к маме и уговаривал свою совесть "не лезть, не связываться, ещё немного потерпеть".

От тюрьмы я всё равно не увернулся, так хотя бы не так жалко было тратить свою жизнь, если бы я хоть одного негодяя отправил домой из армии в цинковом гробу.

Армия - нужна.

Не служил - не мужик.

Не родная средняя школа, не дворовые компании, а именно Армия воспитала меня и научила отвечать за свои поступки. Именно Армия выковала из меня мужчину. Я благодарен Армии.


Но и 30 лет после того, как я снял погоны, у меня такое ощущение, что в молодости по моей душе прошлись грязными сапогами с рифлёной подошвой.

Все 30 лет после Армии - это реабилитация человеческого достоинства.