Лохпожизни (lokhpozhizni) wrote,
Лохпожизни
lokhpozhizni

Ермек

У молодых людей до 22 лет нет понимания Смерти. Мозг ещё не закончил формироваться. Молодым людям до 22 лет кажется , что "смерть это не взаправду", "смерти нет". В их полудетских мозгах не искрит мысль, что Смерть - это навсегда и исправить её нельзя.

Потому что думать такую мысль - страшно. Страшнее, чем погибать.

Именно поэтому, государство старается пропустить через службу молодых людей до 22 лет, а еще лучше, до 20, объявляя призыв с 18 лет.

18 лет - это здоровый бугай со здоровым х.ем, недоразвитым скелетом и недоразвитыми мозгами. Это я вам про себя рассказал.

Хорошо, что я призвался в армию в 18 лет и попал в массу, на 95% составленную из таких же безбашенных придурков как я сам. До армии я не был за границей, не обучался в университете и не сидел в тюрьме. Я не знал иного уклада, кроме армейского и потому долбоебизм воинской службы воспринимался мной как должное.

И больше всего в армии я жалел студентов и солдат с высшим образованием.



Они отличались от нас, от солдатской быдло-массы. Во второй минбанде служил армянин, который призвался в 26, на момент нашего знакомства мне было 19, ему 27, а его комбату 25. Он был старше любого командира взвода. Ему было скучно с солдатами. Это было видно. Мы для него были дети.

Это в 50 лет 10 лет разницы туда-сюда не играют никакой роли, а в 18 лет 2 года разницы - это две жизни, три ступеньки. Первую жизнь ты проживаешь до года службы, вторую жизнь проживаешь на втором году и третья жизнь начинается после ПМО. Мне было 19, армянину 27 и как у всех кавказцев у него пробивалась ранняя седина. Мне даже было неловко говорить ему "ты".

Мой замковзвод Хизарь призвался из Грозного в 25 лет и выглядел взрослее ротного, выглядел настоящим, матёрым мужиком, но никак не пацаном.

Вот вам весь полк:

- пацанам по 18-20 лет

- взводным по 21-23

- ротным по 23-26

- комбатам по 28-29

- командиру полка 31.

И вот, к нам в роту пришёл казах - Ермек Копанов. Учитель физики по гражданской специальности. Я до армии пил портвейн и лабал на гитаре, а Ермек целый год учил детей. Таких же, как я, лоботрясов. То есть, я - дебил, а он - учитель.

Мы совсем недавно учились в школе и слово "учитель" для нас было священно.

И вот, к нам в роту приходит молодой воин в звании сержанта. Место этого воина - на полах и на территории, главная задача в этой жизни - шуршать как трёшница и слушать старших. Но ведь учитель!

В полку существовал обычай: первый три дня молодых не бить. Первые три дня духам показывали-рассказывали, попутно присматриваясь, что за человек.

Мы, дембелЯ первой роты, подтянули на разговор Ермека. Попросили его рассказать о себе. Задавали вопросы. Потом разрешили быть свободным и стали совещаться: "что нам с этим духом делать дальше?".

Я обратил внимание на две вещи:

а) Мой призыв был рослый. Настоящие горные егеря. Ермек был на полголовы-голову ниже любого из нас и очевидно слабее, если судить по физическим кондициям. При этом он держал себя с нами так как держится учитель перед хулиганами-десятиклассниками. Спокойно и с большим достоинством. Без заносчивости, но и без подобострастия.

б) речь Ермека была чистой. По-русски он разговаривал без акцента и без слов-паразитов6 "бля", "короче", "прикольно", "вот", "значит". Отвечал на вопросы так, будто вёл урок.

Со слов Ермека выходило, что он после универа год успел поработать учителем физики в школе, ставил отметки, принимал выпускные экзамены.

Нам самим совсем недавно учителя ставили отметки и вот - живой учитель в нашей роте.

Щекотливая ситуация.

Вы бы хотели, чтобы ваш школьный учитель физики чистил вам сапоги и бегал за сигаретами?

Я бы не хотел.

И никто из дембелей роты не захотел. Мы были нормальными, советскими людьми.

Посовещавшись, мы снова позвали Ермека и объявили ему вердикт:

- Припахивать тебя мы не будем. Бить тоже не будем. Всё, что касается службы - для тебя обязательно. Живи с нами.

Видимо офицеры тоже переговорили между собой, потому что в отношении Ермека не было обычных офицерских заё.ов.

У Ермека хватило ума не жить с нами, с моим призывом. Потому что мы уйдём, а он останется один на один со своим призывом. Его никто не заставлял, но он как все духи ходил по территории, собирал бычки и мусор по утрам, поддерживал порядок в расположении, словом, "летал". Не так быстро и не так тяжко как остальные, но "летал".

Через неделю пребывания в роте он починил нам стиральную машину, стоявшую в каптёрке без дела с ввода войск. Это добавило ему авторитета.

Через 1,5 месяца после прихода Ермека в роту я уволился в запас, но, думаю, всё у него сложилось хорошо на службу и в жизни.

Нормальный, умный пацан.


Tags: приятные воспоминания
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 20 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments