Лохпожизни (lokhpozhizni) wrote,
Лохпожизни
lokhpozhizni

You're in the Army now (c). Реабилитация достоинства.

Лично я - человек мирный и сугубо штатский



Свой призыв на действительную военную службу всегда понимал как случайную ошибку Министерства Обороны СССР, вкравшуюся вследствие неаккуратного обращения неизвестного военкоматского майора с моим личным делом. Место моему личному делу - в корзине для бумаг с дальнейшем выносом на помойку и преданием огню, а майор возьми, и засунь его в стопку с делами нормальных людей.



Моя детская любовь к пушкам, танкам, самолётам оказалась взаимной: два года меня тошнило от армии и армию тошнило от меня.



Едва пройдя на территорию военного городка, я с мальчешеской искренностью возненавидел Казарму, Распорядок Дня, Субординацию, Форму Одежды, Дисциплину. Я возненавидел самые Устои, на которых зиждется Армия. С особой лютостью я возненавидел строй.



Дистанцию. Интервал. Строевой шаг. Начало движения только с левой ноги.

Вселенная, разлетавшаяся внутри меня вширь и ввысь, моментально гибла вместе со всеми своими галактиками от окрика:

- Товарищ курсант, ко мне.

По Уставу, я был обязан метнуться к вышестоящему начальнику, начиная с сержанта, командира отделения и доложить ему:

- Товарищ сержант, курсант Пупкин по вашему приказанию прибыл.

Не 730 дней, а 791 день и ночь ежечасного унижения моего человеческого достоинства.

Дедовщина.

Мразь и слякоть.

Дедовщина унижала на первом году, когда старослужащие били меня, и ещё сильнее унижала на втором году, когда бил я. На первом году мне удалось сохранить человеческое достоинство - я не прогнулся ни под шакалов, ни под старослужащих. На втором году я стал бить молодых, как били молодых до меня и после меня. Следовательно, Система прогнула меня под себя, и понимать это - стыдно.

Если бы меня призвали не в 18, а в 24, то есть, я пришел бы в армию с пониманием жизни не 18-летнего пацана, а 24-летнего молодого человека, я бы не стал ложиться под Систему. Я бы при первом случае достал из оружейки автомат и вальнул наглухо ОДНОГО урода. За ОДИН труп УК РСФСР предусматривал срок от 3 до 10 лет. Я бы построил свою защиту по линии "надо мной издевались старослужащие, я не выдержал издевательств", чистосердечно признался бы и глубоко (для трибунала) раскаялся в содеянном и военный трибунал дал бы мне 5 лет лишения свободы. По трём четвертям через 3 года 9 месяцев я вышел бы на свободу.

Да, моя служба вместо двух лет продлилась бы четыре, но я бы сохранил в себе человеческое достоинство не запачканным. В зоне жил бы уважаемым человеком в ладу с остальными заключенными и в гармонии со своей совестью.

В 18 лет я тюрьмы боялся.

Кто бы мне сказал в 18 лет, что через тринадцать лет я буду стучать в дверь камеры ИВС и требовать:

- Начальник, вези меня на тюрьму, а то вскроюсь!

Тюрьма стала моим Домом.

Домом куда более спокойным, уютным и надёжным. чем Армия

В 18 лет я боялся тюрьмы, малодушно мечтал поскорее вернуться к маме и уговаривал свою совесть "не лезть, не связываться, ещё немного потерпеть".

От тюрьмы я всё равно не увернулся, так хотя бы не так жалко было тратить свою жизнь, если бы я хоть одного негодяя отправил домой из армии в цинковом гробу.

Армия - нужна.

Не служил - не мужик.

Не родная средняя школа, не дворовые компании, а именно Армия воспитала меня и научила отвечать за свои поступки. Именно Армия выковала из меня мужчину. Я благодарен Армии.


Но и 30 лет после того, как я снял погоны, у меня такое ощущение, что в молодости по моей душе прошлись грязными сапогами с рифлёной подошвой.

Все 30 лет после Армии - это реабилитация человеческого достоинства.
Tags: Армия, Дедовщина, СССР, Советская Армия
Subscribe
Buy for 20 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments