Лохпожизни (lokhpozhizni) wrote,
Лохпожизни
lokhpozhizni

You're in the Army now (c). Реабилитация достоинства.

Лично я - человек мирный и сугубо штатский



Свой призыв на действительную военную службу всегда понимал как случайную ошибку Министерства Обороны СССР, вкравшуюся вследствие неаккуратного обращения неизвестного военкоматского майора с моим личным делом. Место моему личному делу - в корзине для бумаг с дальнейшем выносом на помойку и преданием огню, а майор возьми, и засунь его в стопку с делами нормальных людей.



Моя детская любовь к пушкам, танкам, самолётам оказалась взаимной: два года меня тошнило от армии и армию тошнило от меня.



Едва пройдя на территорию военного городка, я с мальчешеской искренностью возненавидел Казарму, Распорядок Дня, Субординацию, Форму Одежды, Дисциплину. Я возненавидел самые Устои, на которых зиждется Армия. С особой лютостью я возненавидел строй.



Дистанцию. Интервал. Строевой шаг. Начало движения только с левой ноги.

Вселенная, разлетавшаяся внутри меня вширь и ввысь, моментально гибла вместе со всеми своими галактиками от окрика:

- Товарищ курсант, ко мне.

По Уставу, я был обязан метнуться к вышестоящему начальнику, начиная с сержанта, командира отделения и доложить ему:

- Товарищ сержант, курсант Пупкин по вашему приказанию прибыл.

Не 730 дней, а 791 день и ночь ежечасного унижения моего человеческого достоинства.

Дедовщина.

Мразь и слякоть.

Дедовщина унижала на первом году, когда старослужащие били меня, и ещё сильнее унижала на втором году, когда бил я. На первом году мне удалось сохранить человеческое достоинство - я не прогнулся ни под шакалов, ни под старослужащих. На втором году я стал бить молодых, как били молодых до меня и после меня. Следовательно, Система прогнула меня под себя, и понимать это - стыдно.

Если бы меня призвали не в 18, а в 24, то есть, я пришел бы в армию с пониманием жизни не 18-летнего пацана, а 24-летнего молодого человека, я бы не стал ложиться под Систему. Я бы при первом случае достал из оружейки автомат и вальнул наглухо ОДНОГО урода. За ОДИН труп УК РСФСР предусматривал срок от 3 до 10 лет. Я бы построил свою защиту по линии "надо мной издевались старослужащие, я не выдержал издевательств", чистосердечно признался бы и глубоко (для трибунала) раскаялся в содеянном и военный трибунал дал бы мне 5 лет лишения свободы. По трём четвертям через 3 года 9 месяцев я вышел бы на свободу.

Да, моя служба вместо двух лет продлилась бы четыре, но я бы сохранил в себе человеческое достоинство не запачканным. В зоне жил бы уважаемым человеком в ладу с остальными заключенными и в гармонии со своей совестью.

В 18 лет я тюрьмы боялся.

Кто бы мне сказал в 18 лет, что через тринадцать лет я буду стучать в дверь камеры ИВС и требовать:

- Начальник, вези меня на тюрьму, а то вскроюсь!

Тюрьма стала моим Домом.

Домом куда более спокойным, уютным и надёжным. чем Армия

В 18 лет я боялся тюрьмы, малодушно мечтал поскорее вернуться к маме и уговаривал свою совесть "не лезть, не связываться, ещё немного потерпеть".

От тюрьмы я всё равно не увернулся, так хотя бы не так жалко было тратить свою жизнь, если бы я хоть одного негодяя отправил домой из армии в цинковом гробу.

Армия - нужна.

Не служил - не мужик.

Не родная средняя школа, не дворовые компании, а именно Армия воспитала меня и научила отвечать за свои поступки. Именно Армия выковала из меня мужчину. Я благодарен Армии.


Но и 30 лет после того, как я снял погоны, у меня такое ощущение, что в молодости по моей душе прошлись грязными сапогами с рифлёной подошвой.

Все 30 лет после Армии - это реабилитация человеческого достоинства.
Tags: Армия, Дедовщина, СССР, Советская Армия
Subscribe
Buy for 20 tokens
Моему блогу требуется продюсер. Пишу сам. Только уникальный контент. Без копипасты. Лохпожизни
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments